Цитаты по тегу дети

Чтобы справиться с детьми, нужно иметь железные нервы, врожденную ловкость осьминога и отрастить глаза на затылке. Я давно пришел к этому выводу. С детьми невозможно предугадать, что произойдет через секунду.
Замечательно! Вам грозит полная слепота. Диагноз: миопия высокой степени с помутнением хрусталика.
— Одного?
— Двух. К тому же у Вас деструкция стекловидного тела. Нервы, да? И нерегулярная половая жизнь в анамнезе, да?
— Откуда Вы знаете?
— У Вас, дама, всё на лбу написано.
— А какое, хм... отношение имеет... вот... половая жизнь к моим хрусталикам?
— Прямое. Все болезни от нервов и от отсутствия её
— Кого «её»?
— Регулярной, разумеется.
— Доктор, Вы хотите сказать, что если... будет регулярно, моё зрение может улучшиться?
— Тут кавалерийским наскоком не отделаешься. У Вас уже не та стадия, дама. Болезнь очень запущена.
Нельзя без последствий для здоровья изо дня в день проявлять себя противно тому, что чувствуешь; распинаться перед тем, чего не любишь, радоваться тому, что приносит несчастье. Наша нервная система не пустой звук, не выдумка. Она — состоящее из волокон физическое тело. Наша душа занимает место в пространстве и помещается в нас как зубы во рту. Ее нельзя без конца насиловать безнаказанно.
Фразу о том, что нервные клетки не восстанавливаются, придумали материалисты.
Нервным клеткам пофигу, их функция — проводить электрические импульсы.
У человека душа болит, а не нервные клетки.
Главный девиз двадцать первого века состоит всего из трех слов. И звучит он так: НЕРВЫ НАДО БЕРЕЧЬ. Будешь принимать близко к сердцу все, что происходит вокруг, станешь сильно переживать даже из-за значимых вещей, не говоря уже о пустяках – гарантированно сломаешься. Просто не выдержишь, сойдешь с дистанции, не доберешься до победного финиша.
На самом деле, у наших родителей было время, может быть, скучное, может быть, какое-то однообразное, но у нас сейчас нервное время. Потому что сейчас люди всерьёз говорят о каких-то своих психических проблемах. Куча у всех каких-то психологических проблем, панических атак. Сейчас даже немножко модно быть с «фишечкой» чуть-чуть. Типа: «Это не заболевание, а такая особенность. У меня биполярное расстройство личности». У меня не чердак свистит, это я просто песни грустные пишу, что-то типа Земфиры. Художница я».
— Просто не волнуйся на поле, ладно? И не злись.
— Я понял.
— И не напрягайся.
— Понял!
— И не думай об Эллисон! Или о её папе, который попытается тебя убить. Или о Дереке, который пытался убить тебя. Или о девушке, которую он убил. Или о том, что ты можешь убить кого-то, если охотник не убьёт тебя первым.
Мне хотелось только одного: снова провалиться в сон, во тьму, исчезнуть.
Нервы напряжены до предела. Еще немного — и разревусь. Внутри меня словно был надувной шарик, до отказа наполненный водой, — вот-вот лопнет. Кто-нибудь, проколите его булавкой.
В этом доме я чувствовала себя больной.
Я слишком нервничаю. А когда я нервничаю, я ем. Это как змея, которая кусает себя за хвост. Чем больше я ем, тем больше меня обзывают толстухой. Чем больше меня обзывают, тем хуже я себя чувствую и больше ем.
— Когда я узнал о том, что случилось, я очень опечалился. Хотя это и предсказуемо — вы едите очень много жирной пищи.
— Ем, грешен — не стал спорить я — Так вкусно же.
— Ножом и вилкой копаем мы себе могилу — назидательно сказал Ерема — Воздержанность в еде продлевает жизнь.
— Все болезни — от нервов — не согласился с ним я — И только срамные от удовольствия.
Не будем лицемерить, ты же говорил мне, что твои родители действуют тебе на нервы. Так почему же родители не имеют права испытывать то же самое по отношению к своему потомству?
Говорят, хуже нет, чем ждать и догонять. На мой взгляд, ждать в этой поговорке стоит на первом месте не зря. Когда догоняешь, не до всяких глупых размышлений, которые начинают лезть в голову, стоит устроиться в засаде. А хорошо ли мы замаскировались? А если они пойдут с другой стороны? Что ж так холодно? А может, никто и не придет? Не дернутся ли пацаны раньше времени? А сколько человек будет? Не заснет ли Макс? Еще двадцать минут — и в палатку. Не видно ли Николая с поляны? Да что ж так холодно? Долго еще? Блин, похоже, зря мерзнем. Что пацанам скажу? Чайку бы горячего. Пять минут и — баста. А увидим ли мы что-нибудь в темноте? А если парней уже сняли? Все, досчитаю до тысячи — и отбой. Раз, два, три… А если лыжный костюм зашуршит? А это что за гуканье? Сова? … двести пять, двести шесть, двести семь… Может, у меня паранойя, и никто за нами не следил? Не подбирается ли кто-нибудь сзади? А если пройтись до дороги? …семьсот тридцать семь, семьсот тридцать восемь, семьсот сорок… Холодно-то как, уже ног не чувствую. А…
После таких размышлений нервы натянулись как гитарные струны. Тронь пальцем — зазвенят.
Твоя наука — полная ерунда! Чего из-за неё волноваться? Если ты не откроешь какую-нибудь молекулу, её обязательно откроет кто-то другой. А вот если с нервами что-то случится, никто к тебе не придёт и не скажет: «Возьми, дружок, пучок моих нервишек, а то, кажется, у меня лишние!»
Загрузить еще