Цитаты персонажа Чарли

Не знаю, бывало ли у тебя подобное чувство. Что хочется уснуть на тысячу лет. Или просто не существовать. Или просто не знать, что ты существуешь. Или что-то подобное. Это желание очень болезненное, но оно появляется, когда я чувствую себя так, как сейчас. Вот почему я стараюсь не думать. Я просто хочу, чтобы все перестало вращаться.
Найдутся люди, которые скажут, что таких вещей не бывает. Это те люди, которые забывают, каково это, когда тебе шестнадцать, как только тебе исполняется семнадцать. Я знаю, что когда-нибудь это всё станет просто историями, наши фотографии станут старыми фотографиями, а все мы станем чьими-нибудь мамами и папами. Но сейчас это ещё не истории, это происходит. Я здесь. И я... смотрю на неё, потому что она прекрасна. Я чувствую это. В какой-то момент ты понимаешь, что ты — это не грустная история, ты жив. И ты стоишь и смотришь на огни и на всё вокруг, что заставляет тебя удивляться, и ты слушаешь эту песню и едешь по дороге с людьми, которых любишь больше всего на свете. И в этот момент, клянусь, мы часть вечности.
— Ух, ну и козёл этот Джоффри.
— Ох, ты и не представляешь. Подожди, он ещё...
— Эй, эй-эй-эй-эй! Спойлеры! Я ещё не все книги прочитал.
— Ты собираешься читать книги?
— Да, Дин. Мне нравится читать книги. Знаешь, такие, без картинок.
Когда я был маленьким, папа каждый вечер перед сном садился на край моей кроватки. И он говорил мне: «Перси, если ты завтра не проснешься, если так выйдет, что сегодня твой последний день на земле, гордился бы ты тем, что успел в этой жизни. Потому что, если нет, то пора что-то в жизни менять».
Всегда находятся люди, которые пытаются бороться с действительностью. Им кажется, что своим ржавым мечом, решительностью и силой духа они могут изменить судьбу. Я видел немало таких дураков, но, в отличии от сказок, в жизни ещё не было ни одного победителя.
— Давай, сделай это.
— Ты сумасшедшая, в курсе? Понимаешь разницу между убийством и самоубийством? А полиция понимает. Слушай, возьми отпуск и научись водить, скорость избавит тебя от проблем. Сходи к психоаналитику и будешь здорова.
— Но мы договорились!
— Ты же видишь, я — вор. Ишь, чего захотела! Смотри-ка, троллейбус, тоже отличный выход. Решай свою проблему.
Ехал я домой, а в голове крутилось это слово: «необыкновенный». И я подумал, что после тети Хелен ни от кого такого не слышал. Я был очень рад услышать это снова. Потому что все мы, как мне кажется, просто забываем это сказать. Я считаю, каждый человек по-своему особенный. В самом деле.
Я еще не зашел так далеко, чтобы драться из-за Куртца, но уже готов был ради него пойти на ложь. Вы знаете: ложь я ненавижу, не выношу ее не потому, что я честнее других людей, но просто  потому,  что она  меня  страшит.  Во всякой лжи есть привкус смерти, запах гниения — как раз то, что я ненавижу в мире, о чем  хотел  бы позабыть.  Ложь  делает  меня  несчастным,  вызывает тошноту, словно я съел что-то гнилое. Должно быть, такова уж моя природа. Но теперь я готов был допустить, чтобы этот молодой  идиот
 остался  при своем мнении по вопросу о том, каким влиянием пользуюсь я в Европе. В одну секунду я сделался таким же притворщиком, как и все эти зачарованные пилигримы.
Любопытно, до какой  степени  женщины  далеки  от реальной жизни. Они живут в мире, ими же созданном, и ничего  похожего  на этот  мир никогда не было и быть не может. Он слишком  великолепен,  и,  если  бы они сделали его реальным, он бы  рухнул  еще до
 заката  солнца.  Один  из тех злополучных фактов, с которыми мы, мужчины, миримся со дня творения, дал бы о себе знать и разрушил всю постройку.
Но если бы ты знала, о чём я думаю, ты бы понимала, что означало молчание на самом деле.
— Жил-был монах-буддист и он бродил по горам. Откуда не возьмись появился тигр и загнал его на край утеса. С одной стороны монах видит бездонную пропасть, а с другой его поджидает тигр. Он стоит и держится за маленький кустик и вдруг замечает землянику. Представляешь, он улыбается. Он говорит: «Ого, прекрасная земляника!» Он срывает ее и ест.
— И?
— Все.
— Все?
— Ага.
— Монаха вот-вот сожрет тигр, а он ест землянику?
— Ага.
— И что это должно означать?
— Это должно значить, что мы должны жить каждую секунду пока живы.
Загрузить еще