Цитаты по тегу счастье

Счастье подобно героину: попробовал один раз, понял, что оно существует, и ты уже никогда не сможешь смириться с обычной, лишенной его жизнью. Потому что счастье отличается от умиротворения, счастье неестественно. Счастье — трепетное, исключительное состояние: это секунды, минуты, часы, дни, которые как ты понимаешь, не могут длиться вечно. А грусть возникает не потом, а одновременно со счастьем. Потому что вместе с ним приходит болезненное осознание того, что теперь уже больше ничто не будет такими, как прежде, и ты начинаешь тосковать по тому, что имеешь, ты расстраиваешься, предчувствуя тяжёлое похмелье и горе потери, проклиная себя за то, что знаешь, какие чувства ты в состояние испытывать.
Любовь похожа на ту корневую систему. Дерево может сгнить, в него может удалить молния, мы можем поссориться, я могу напиться. Но с тем, что находится под землей, ни мы и никто другой ничего поделать не в силах, корни всегда будут там, и из них всегда будут расти новые деревья.
Счастье — это как передвижение по тонкому льду: лучше уж плыть в холодной воде, мерзнуть, стараться выбраться, чем стоять и ждать, когда провалишься.
Уже на уроках этой самой коррупции объяснять, почему у нас так, а не иначе, почему у нас одним все, а другим ничего, почему у нас судьи и прокуроры такие какие-то особенные. Все очень просто, дети, надо читать параграф №4: «потому, что все наши судьи и прокуроры — это необычные люди. Это потомки дворян. Поэтому, все они живут в замках, охотятся в заповедных лесах и едят из золотой посуды». Ну реально, чем наши судьи и прокуроры отличаются от средневековой знати? Должность передается по наследству, женят детей они только на таких же как они. Естественно, что в таких династических браках, потомство получается не всегда полноценным... Ну ничего страшного, есть же районные суды, там тоже кто-то должен работать! Весь мир давно перешел на фотографии, а нашим судьям и прокурорам на дни рождения до сих пор пишут портреты. Как в четырнадцатом веке! Это ж все правда и нас с вами эта правда раздражает. А вот если детям преподнести ту же самую правду в интересной форме, добавить романтики, написать книгу, не знаю там, про прокуроров круглого стола, дети совсем по-другому будут относиться и к вашим замкам, и к вашим портретам в золотых рамах. Я вот советую властям все-таки взять это на заметку. Ну не меня, а вот собственно мою идею. Просто, раз вы сами не хотите меняться, воспитайте поколение людей, которые будут любить вас такими, какие вы есть, будут уважать, восхищаться и самое главное — не задавать лишних вопросов. Займитесь молодыми, просто нас-то уже походу не переучишь...
Еще одна проблема, это наша любимая — коррупция. Политики даже любят называть ее болезнью. Тут я не совсем согласен, просто те, кто, собственно, болен, они чувствуют себя лучше, чем здоровые. Уж сколько мы с этой коррупцией не боремся, сколько не искореняем, она все крепче и крепче. Меня повеселило то, что наше руководство уговорило Европу выделить нам на борьбу с коррупцией деньги. Деньги на борьбу с коррупцией! Это вот, как если бы муж сказал жене: «Дорогая, я бросаю пить, но для этого мне нужна бутылка водки». И она верит, говорит: «Конечно, на. Но смотри, если выпьешь — больше не дам». А ему щас больше и не надо. Ему нормально. Ну в смысле, нам. Ну, в смысле, даже им. Тем, кто заболел.
— Если сравнивать с животными, на кого больше всего похожи российские политики и российский истеблишмент? По поведению, по поведенческим стереотипам?
— Когда были депутаты и Верховный совет это точно напоминало какую-то колонию грызунов, где шумят, выскакивают из норок. Хотя в колонии грызунов больше порядка, мне кажется.
Belles journées, souris du temps,
Vous rongez peu à peu ma vie.
Dieu! Je vais avoir vingt-huit ans,
Et mal vécus, à mon envie.
          

    
              Мелькают дни друг другу вслед,
Как мыши времени, — и что же?
Я прожил двадцать восемь лет.
До крошки сгложен я, о Боже!
Мужчины думают, что девушки подобны книгам – если обложка не привлекает, то и читать не стоит.
The world is a stage, but the play is badly cast.
          

    
              Весь мир — театр. Но труппа никуда не годится.
(Весь мир – театр. Но пьеса поставлена плохо.
Весь мир — сцена, но спектакль выходит скверный, ибо роли распределены из рук вон плохо.)
— Сколько раз просить прощение?!
— Шесть раз.
— ...
— Угу.
— Хм... Простите. Простите. Простите... Простите...
— Пф, извините.
— Что?
— Я пошутил. Надо же, вы купились! Вы что, годами играли без шлема, что ли? Что с вами? Как будто у вас мозг удалён с поля! И глаза у вас, как у акулы. Но более... тусклые...
— Разве это холм? Видала я такие холмы, рядом с которыми это — просто равнина.
— Ну, нет, холм никак не может быть равниной, это уж совсем чепуха.
— Разве это чепуха? Слыхала я такую чепуху, рядом с которой эта — разумна, как толковый словарь.
— Юлий! Ну что мы всё ходим, ходим... Тут, если честно, смотреть нечего. А вот трон фараона мне понравился. Может, вернёмся? Посидим ещё немножко...
— Княже, ты и так полдня на нём провёл. Он же каменный! Ещё застудишь себе чего-нибудь. А здесь, смотри, красота какая! Вся стена письменами расписана.
— Сравнил тоже: трон фараона и каракули какие-то.
— Так им две, а то и три тысячи лет! Разве это не поразительно?
— Поразительно. А ты прочесть что-нибудь можешь? Вдруг там ерунда какая. Знаешь, у нас тоже пишут всякие объявления на стенах.
Я хочу научиться смотреть на время, не сравнивая; двигаться вперед, не оглядываясь назад; ценить то, что есть, в его самобытности; просто жить настоящим, самой поверив в то, что иногда чудеса случаются; запретить себе думать о ловушках, последствиях; перестать бояться; но главное: не сравнивать.
Люди похожи на оконные стекла. Они сверкают и сияют, когда светит солнце, но, когда воцаряется тьма, их истинная красота открывается лишь благодаря свету, идущему изнутри.
Загрузить еще